Приём детей в экстренном порядке проводится каждый день, круглосуточно. Госпитализация в плановом порядке проводится ежедневно.

Я БЕЗ НОЖКИ…


«Я БЕЗ НОЖКИ ДОМОЙ НЕ ПОЕДУ», – ГОВОРИТ МАМЕ ШЕСТИЛЕТНИЙ САША ИЗ ЖИТОМИРСКОЙ ОБЛАСТИ, КОТОРОМУ КОСИЛКОЙ ОТРЕЗАЛО ПРАВУЮ СТОПУ

Столичным микрохирургам не удалось пришить конечность, потому что сегмент неправильно упаковали. Его положили в автомобильный холодильник на грелки, наполненные льдом, и он обморозился

Через несколько минут пос­ле знакомства мальчик начал строить рожицы нашему фото­корреспонденту. Шестилетний Саша обаятельный и веселый ребенок. Он еще сам толком не понимает., что с ним про­изошло. И это усиливает ощу­щение безысходности, когда смотришь на его правую нож­ку без стопы…

—   Мы живем в селе Новый Завод Красноармейского райо­на Житомирской области, — рассказывает 24-летняя Са­шина мама Яна. — Сосед ко­сил траву в поле, и сын по­просил покататься с ним на тракторе. Я ему разрешила. Около трех часов дня ко мне прибежал этот мужчина и ска­зал, что с Сашей произошел несчастный случай. Я побежа­ла на поле. Там уже находился фельдшер, вызвали «скорую». Признаюсь, я не смогла подо­йти к моему мальчику близко. Не в состоянии была…

Сосед рассказал, что выса­дил ребенка, тронулся с мес­та, и раздался крик. Саша не успел отскочить в сторону, как острые лезвия косилки полос­нули его по правой ноге.

—   Не теряя ни минуты, со­сед побежал за фельдшером, а сын — это он мне рассказы­вал позже — на одной ножке допрыгал по высокой траве к дороге. И там уже лег на обо­чину. Говорит, что помнит, как муравей на пострадавшую но­гу забежал… Я спрашивала, терял ли он сознание. Саша ответил: «Нет. Я только иногда засыпал, но сразу просыпал­ся». Я ему объяснила, что это и было потерей сознания. «Скорая» повезла нас в боль­ницу. Когда мы проехали при­близительно четыре километ­ра, нас догнали односельчане с отрезанной стопой, которую нашли в траве.

— К нам Сашу привезли около шести часов вечера, — говорит заведующий отде­лением реконструктивно-пластической микрохирур­гии Украинской детской спе­циализированной больницы «Охматдет» хирург высшей категории Владимир Фидельский. — К этому време­ни бригада микрохирургов го­това была приступить к опера­ции. Но когда мы увидели от­резанную стопу, поняли: шан­сов, что она приживется, прак­тически нет. К сожалению, районный фельдшер, который упаковывал сегмент, видимо, от шока (ведь он не сталкива­ется каждый день с такими тя­желыми травмами) забыл, как это нужно делать. Забинто­ванную стопу положили в ма­ленький автомобильный холо­дильник на две резиновые грелки, наполненные льдом, чего делать категорически нельзя! За время пути из Жи­томирской области до Киева она обморозилась. Когда ее достали, она была мокрой и белой. Но мы не могли не ис­пользовать шанс на спасение и сделали операцию. Через пять суток пришлось ампути­ровать стопу. Как сразу и предполагали, она не прижи­лась. К сожалению.

«Я уже записала Сашу в первый класс. Как теперь он будет ходить в школу?»

—   Я не знала и не понимала, что врачи делают, но мне сразу сказали: «Риск, что нам не удастся спасти но­гу, — большой», — говорит Яна. — Я не вполне осознавала, что это зна­чит. Те пять дней, пока стопа была пришитой, врачи каждый день по­дробно мне объясняли, что с ней происходит. Поэтому когда хирурги сказали: «Нужно ампутировать!» — я была к этому готова. А вот для Саши это стало настоящим шоком. Придя в себя после наркоза, он, откинув оде­яло, увидел забинтованную культю. Сын не смог ее приподнять, глаза у него стали огромными и круглыми, началась истерика. «Я домой без ножки не поеду», — категорически сказал мальчик.

Александр — единственный ребе­нок Яны. В сентябре он должен был пойти в первый класс.

—   Мы уже в школу записались, — добавляет мама. — Теперь даже не знаю, как он будет учиться. Ведь шко­ла есть только в соседнем’селе, за пять километров от нашего.

Возле Сашиной кровати стоят кос­тыли. Пробовать ходить с их помо­щью мальчику позволили врачи через несколько дней после ампутации.

-      Сын сразу же прошелся по па­лате, – продолжает Яна. — Слегка покачнувшись, испугался. Из-за на­пряжения культя у него начала кро-вить. Врачи говорят, это нормально. Но Саша все воспринимает по-дет­ски, поэтому теперь неохотно берет костыли.

—   Когда можно будет заказать протез? — обращаюсь к Сашиной маме.

-      Не раньше чем через полгода. Должна сформироваться культя. На­деюсь, сын научится ходить с помо­щью такого приспособления.

Сосед, который сидел за рулем косилки, постоянно звонит, спраши­вает Яну, как чувствует себя ребенок.

-      Он переживает ужасно, — рас­сказывает мама мальчика. — После того как Сашу забрала «скорая», он, взрослый мужчина, разрыдался. Да и сейчас, когда слышит мои слова о том, как трудно приходится моему сынишке, начинает плакать.

—   А отец мальчика…

-      К сожалению, моя жизнь так сложилась, что Сашин папа ушел от меня, когда ребенок еще не родился. Он ничего о нем не знает. Мне помо­гают и поддерживают в любых ситу­ациях родные братья и сестры. И, ко­нечно, сын – мой главный помощник. Даже сейчас, в больнице, после таких тяжелых операции, он меня утешает, веселит. Глядя на его забавное личи­ко, не могу не улыбаться. Да и чего мне плакать? Сына пугать? Главное, что он жив и рядом со мной. Он -смысл моей жизни.

«Когда человек, даже с медицинским образованием, впервые видит отрезанную руку или ногу, то, как правило, паникует»

- Мы надеялись на успешность операции, — говорит Владимир Фидельский. – Ведь если конечность от­секается косилкой, у нее ровные края. В таком случае хорошо выделя­ют нервы, сосуды, сухожилия, кото­рые необходимо сшить, легко скре­пить кости. Представьте наше состоя­ние, когда мы увидели саму стопу. Понимаешь,, что возможно было вос­становление, но… Ребенка жалко не­вероятно. Ему теперь жить без одной ноги. Я не могу обвинять фельдшера или врача, который обрабатывал сто­пу и решил для перевозки использо­вать автомобильный холодильник. Он наверняка хотел сделать как лучше.

Знаете, когда человек, даже с меди­цинским образованием, впервые ви­дит отрезанную руку или ногу, то сам теряется, паникует и забывает про­писные истины: как правильно транс­портировать такой сегмент.

Микрохирурги прежде показывали мне снимки, сделанные до пришива­ния: пациент лежит на операционном столе, а рядом на столике — окро­вавленная рука, размозженная нога… Посмотреть такие кадры было доста­точно один раз. Владимир Фидельский перед операцией также сделал фото Сашиной ноги, но я отказалась на них взглянуть. Слишком больно и страшно.

- Сначала пришитая стопа потеп­лела, кровь дошла до большого паль­ца, но отмороженные сосуды не мог­ли ее прокачивать так, как это необхо­димо, — продолжает хирург. — По­этому нога и начала постепенно отми­рать. Если бы у нас была нормальная связь с нашими коллегами в областях . и районах, мы могли бы посоветовать, как нужно транспортировать сегмент. И, возможно, исход операции у Саши был бы другим. Нам же сообщили о том, что везут ребенка, нуждающегося в нашей помощи, через коллег из Ин­ститута имени Шалимова. Их телефо­ны нашли быстрее, чем наши…

3 июля «ФАКТЫ» рассказали о том, как в Национальном институте хирургии и трансплантологии имени А. Шалимова успешно пришили отре­занную на пилораме кисть 21-летнему Юре из Черновцов. Когда киевскому врачу дозвонился черновицкий хи­рург, первое, о чем они говорили, — как подготовлена к перевозке рука. И только после этого начали обсуждать состояние пострадавшего и как по­быстрее доставить его в Киев. Все было сделано очень оперативно и грамотно, благодаря чему сейчас Юра уже шевелит пальцами приши­той кисти!

Восемь лет назад врачи детской клиники «Охматдет» предложили опе­раторам одной из крупнейших компа­ний мобильной связи сделать своеоб­разную медицинскую сеть, чтобы травматологи могли в любой момент созвониться, проконсультироваться по телефону, выслать и посмотреть рентгеновские снимки пострадавших, фотографии отсеченных конечностей. Такое оперативное взаимодействие было нацелено на то, чтобы не допус­кать ошибки в оказании помощи.

- Нашу идею поддержали, — го ворит Владимир Фидельский. — Вра чей обеспечили не только бесплатной связью, но и самыми современными на тот момент телефонами, которые могли передавать фотографии. Акция называлась «Мобильный консилиум врачей». 4 сентября 2006 года во время пресс-конференции предста­вители мобильной компании сообщи­ли о том, что за время сотрудниче­ства удалось оказать помощь 400 де­тям! Мы спасли шестерых малышей с травматической ампутацией стопы или кисти, пришили 57 оторванных пальцев, помогли 44 пациентам с тя­желыми переломами. Конечно, были и недоработки в этом проекте. Теле­фоны, как мы убедились, должны на­ходиться у врачей травматологиче­ских пунктов, районных специалистов, которые первыми видят пострадав­ших. Наиболее активно пользовались связью с нами коллеги из Херсона, Житомира и Киевской области. Пла­нировали также расширить общение со всеми областями Украины. И вдруг этой весной связь просто отключили. На адрес больницы начали приходить письма с просьбой заплатить за все переговоры. Хотя у нас был социаль­ный проект, который подразумевает благотворительную помощь, мы яко­бы должны выплатить 52 тысячи 90 гривен и 41 копейку. Об этом нам сообщили официальным письмом 17 мая. Как в нем сказано: «В случае неуплаты задолженности и платежей за текущий месяц компания будет вынуждена полностью отключить те­лефоны и применить меры по прину­дительному взысканию задолженно­сти». Я просил руководство этой ком­пании хотя бы с помощью автоответ­чика на главном номере, который знают областные и районные врачи, сообщать об изменении ситуации. Не позволили. Поэтому связь со многи­ми специалистами прервалась. А ведь наша помощь может понадо­биться им в любой момент, от этого будет зависеть спасение пострадав­шего ребенка.

…Уходя из клиники, всегда желаю детям и их родителям: «Выздоравли­вайте поскорее!» Саше эти слова го­ворить нет смысла. Просто пожелала маме: «Держитесь».

Виолетта КИРТОКА «ФАКТЫ»